Сижу, а в комнате так тихо, как будто заболела глухотой.

Лаэрт, мой брат, берет мои ладони в свои руки,

И смотрит на меня, я бы сказала, терпеливо и с заботой,

Что я, не в силах вытерпеть молчанья муки,

Показываю жестом, что слова его жду.

Он говорил, что будто бы мой Гамлет,

Мой милый Гамлет, говорил мне ложные слова любви.

То будь бы я умна, и верила им столько,

Насколько при своем высоком сане,

Их может Гамлет оправдать.

Лаэрт, поверь не будь ты моим братом,

Не покорилась б я тебе,

И лишь припугнутая, как овца из стада,

Храню достойно свою честь.

О, ну вот отец пришел, чтобы наставить брата.

Ведь он сегодня уезжает, покидая нас с отцом,

А я стою, внимаю речам двух аристократов,

Готовая смиренно ждать, как нищий ждет свой хлеб.

Ох, мой отец, едва простившись с братом, ссутулился.

При этом я, воззрев своим коронным взглядом,

Отцу дала понять, что все не так ужасно.

А он меж тем, устроил разговор о принце датском,

О том, кто в будущем удел решит мой страшный.

Полоний, мой отец, грозится тем же, что и брат.

О том, что датский принц готов обманом завести меня в терновник,

Что плетет он в голове коварный.

Но Гамлет, мой нежный Гамлет,

Он столько ласковых имен сложил в письмо свое,

Которые я все храню, не знаю сколько лет.

Прости, Полоний, дочь твоя упряма, не думала, ведь опыта так мало!

И да, я рассказала, про письма, все-все, о том, что знала!

И я ушла, еще тогда не понимая,

Что этот, вроде бы милейший разговор, и есть начало.

Но время не замедлило свой ход, гонимое тяжелым циферблатом,

И я, Офелия, живу, пока судьба не требует расплаты.

∙∙∙

О, Господи, прошу, дай подаянье,

Или хотя бы успокой страну,

Которая не в силах боль удержать в запястье,

Оплакивает горестно того, кого не уберегла охрана.

В стране недавно здравствовал король,

И королева благоухала, как цветок.

Теперь же все переменилось,

Гертруда ходит, печально потупив взор,

А Клавдий, нынешний король, руку ее держит.

Спасибо Богу, что королева начинает прихоть в себя,

Что Клавдий взял бразды правленья с свои руки,

А я сменила черный свой наряд на бархатное платье из Денбурга.

∙∙∙

О, мой отец, я доверяю, полностью тебе,

Я понимаю, что Гамлет не настолько прост,

Насколько он хотел казаться.

Ия, я расскажу, мой Господин, про все

Даже про то, как принц, недавно приходил ко мне,

Гонимый чем-то, что тревожит его сильно.

Он взял меня за кисть и крепко ее сжал,

Стал пристально смотреть в мои глаза,

Словно в них найдет ответы на свои вопросы,

А я, ни звука не издав, сидела и молила,

Чтобы пропал его пугающий, холодный взгляд,

И я, что так бесстыдно друга оттолкнула.

Отец, который слушал поток моих речей,

Издал вздох, то сожаленья, то смятенья,

Он встал, нахмурился, изрек,

Что принц наш обезумил от влеченья.

Да, я знала, что мой отец хотел проверить эту новость.

И я, став жертвой обмана, хотя сама того, не зная,

Позволила следить им за собой и сыном королевы.

Сначала принц бы легок на общенье,

Ничто не предвещало страшного волненья.

И лишь когда он вдруг изрек, что будь бы я монашкой, вот

Тогда с меня была бы польза, я рассердилась, но вид не подала.

И он, признавшись, что не любил меня,

Спешит покинуть сад, а мне тешить горе – лучшая награда.

А дальше, все словно в какой-то скучной книге.

И лишь мелькания каких-то сцен, интриг,

Меня сжигают и уносят лихо.

Вернусь я к Гамлету, он что-то нездоровым стал.

Все говорит напыщенно и грубо,

А тут еще... О, новость! Мой отец!

Пусть будет это гадким сном или виденьем!

О, Боже милый, я прошу, избавь меня от этого паденья.

Не может быть, я до сих пор не верю,

Что Гамлет, мой дорогой несчастный Гамлет,

Убил отца, не дав с ним попрощаться.